Одной из острых болезней современного общества можно назвать страсть к легкой наживе. Засилье казино и игровых автоматов — это еще полбеды: о том, что выигрыш (если он все-таки будет) из хаоса берется и в хаос уходит, увлекая за собой все остальное, легко догадаться, проявив хотя бы каплю здравого смысла (который у каждого есть, но заброшен теми, кто измеряет жизнь в стаканах, поллитрах и прочих дозах химической иллюзии). Куда коварнее предложения заработать на разнице курсов валют и ценных бумаг, которыми пестрят несколько менее ценные, но не менее действенные бумаги — газеты, листовки, плакаты. Мало того, что человеку предлагается основывать свою жизнь на так называемом финансовом ресурсе (который на деле есть не ресурс, а побочный продукт общественной деятельности, весьма полезный во многих случаях жизни, но подвластный всем ветрам и поветриям черных вторников и дождичков в четверг), ошибочно отождествляемом с материальным (ну да, банкноты материальны, их рисовали художники [дизайнеру такого бы не доверили], а монету можно просунуть в шлиц винта и применить в качестве отвертки, просверлить и сделать шайбой, грузом на удочке, и еще много чем), который за деньги даже не купить (купить можно сырье, без одушевления становящееся гнильем). Мало того, еще и псевдоресурс этот, шаткий сам по себе, предлагают утвердить… на колеблющихся разницах, то есть нестыковках и неустойках! На такой цирковой конструкции вряд ли выстоит даже акробат!

Чем больше потрясений и стихийных бедствий (то есть — человеческой боли, горя, нищеты, смерти, рабства и злобы), чем больше усыхает одно и заплывает жиром другое, чем больше некомпетентности, производственных ошибок и прочего разрушения в обществе и природе, тем сильнее раскачивается маятник «фондовой» машины (называемой так неправомерно, ибо fund означает фундамент, основание, а никак не наоборот). Бурлит чудовищная кинетическая энергия, но в ней нет потенциала, нет порядка, нет перспективы, кроме одной — разрушения, хаоса, смерти.

Такую окраску имеет эта энергия раздора, разобщенности, разорения, конкуренции и конфликта. Живущий за ее счет неизбежно пропитается ею, ведь наша психика куда более глубока, обширна и внимательна, чем своя часть, узкая прослойка дневного сознания. Человек адаптируется к среде, среда — к человеку, но умом и душой среды является сам человек, а не наоборот. Неважно, сколько у Вас книг, и не столь важно, сколько из них Вы прочитали; важно, как Вы применяете то, что Вами прочитано. Неважно, сколько у Вас денег; важно, как и для чего они заработаны. Размер не имеет значения. Значение обладает размером.

Бредовой является идея о рынке как саморегулирующейся системе. Как и созвучный с ним рывок, рынок бездушен, суть его — суета, давка и толкотня, шум, гам, беспорядок. Принесение качества в жертву количеству носит название тоталитаризм (сравните: тотализатор со ставками). Тоталитаризм — не обязательно фашизм, сектантство, криминал: крупный, ревущий хищник куда менее опасен, чем невидимый мелкий микроб. Хищник поедает ослабевшее и больное, он — лишь следствие. Микроб ослабляет и заражает, он — причина. Причина страшна, когда утеряна цель. Тоталитаризм — это потеря цели и здравого смысла. Тоталитаризм — всегда несчастье. Он убивает хищника, жертву и самого микроба, кого-то медленно, кого-то — быстро. Зачем он убивает? А незачем. Просто потому, что он — тоталитаризм, замкнутая система потребления, не предусматривающая развитие и рост.